Несколько лет назад женщина, инсценировавшая самоубийство, сбежала из императорского дворца. Её звали Суйрей, и она была представительницей клана Ши, уничтоженного три года назад. Кроме того, она являлась внучкой покойного императора. Из-за своего особенного происхождения и прежних ошибок её существование не могло быть признано официально, и теперь она находилась под опекой А-Дуо. 
Эта женщина обладала медицинскими знаниями. Лекарство, способное вводить человека в состояние мнимой смерти, было создано ею и её наставником. Среди ингредиентов этого препарата был смертельный яд — дурман. 
А-Дуо отказалась от звания высшей супруги и покинула дворец. В настоящее время она жила в удалённом дворце. 
«Чем жизнь в удалённом дворце отличается от жизни в Заднем дворце?»
Маомао подумала об этом, но решила не говорить вслух. Карета, в которой ехала Маомао, с грохотом въехала на территорию, где находился удалённый дворец А-Дуо. 
— Ха-ха-ха! 
— Подожди меня! 
Доносились голоса детей. Это были дети, оставшиеся в живых из клана Ши, находившиеся под опекой А-Дуо и Суйрей. Чоу-у, который постоянно хулиганит в квартале удовольствий, тоже должен был находиться здесь. Однако из-за побочных эффектов лекарства возрождения он потерял память и смог пойти по другому пути. Здесь собрались дети, которые не могут быть раскрыты, пока у них есть память о своём клане Ши.
«На это потребуется огромное количество времени…»
Маомао задумалась. Если говорить о продолжительности жизни, А-Дуо умрёт раньше. Хотя она заботится всего о нескольких детях, при отсутствии болезней или травм они наверняка переживут её. Найдётся ли кто-то, кто будет ухаживать за ними до конца, сохраняя их тайну? 
Среди детей находились двое мужчин. Точнее, две женщины, переодетые в мужскую одежду. А-Дуо и Суйрей часто носили мужские костюмы, возможно, из-за удобства или просто по прихоти.
— Госпожа А-Дуо, давно не виделись, — произнесла Чуэ, сопровождавшая Маомао. 
Маомао тоже почтительно склонила голову. В последний раз, когда они виделись, речь шла о признании отношений между А-Дуо и Джинши, поэтому у Маомао остались смешанные чувства. 
— Не сказала бы, что прошло так много времени, — ответила А-Дуо и приказала своим служанкам отвести детей подальше. Дети с сожалением покинули их в сопровождении служанок. 
«Дети её любят»,
 — подумала Маомао, как и каждый раз, посещая этот дворец. 
— Перейдём в другое место? 
— Да. 
Учитывая тему беседы, лучше было поговорить в отдельной комнате. 
Маомао пришла, чтобы обсудить с Суйрей вопрос об анестезии. Хотя доктор Рю и другие медики стараются обеспечить императору максимально эффективное лечение, в области анестезии всё ещё есть над чем работать. 
Может быть, именно поэтому они согласились на предложение Маомао, *словно хватаясь за соломинку.* 
Маомао и остальных проводили в одну из комнат дворца. Там стоял маленький стол и четыре стула, а после того как служанки подали чай, они удалились. 
В комнате остались только А-Дуо, Суйрей, Маомао и Чуэ. А-Дуо жестом пригласила сесть, и все трое заняли места. 
— Говорят, у тебя дело к Суй. В чём оно заключается? — спросила А-Дуо, закинув ногу на ногу. 
— Мне хотелось бы воспользоваться медицинскими знаниями Суй, — ответила Маомао. Она тоже решила называть её «Суй», считая, что использование имени «Суйрей» может быть неуместным. 
— Что думаешь, Суй? 
— У меня нет мнения. Я подчинюсь воле Госпожи А-Дуо. 
— Скучная ты, — вздохнула А-Дуо, играя с курительной трубкой, вертя её в руке. 
Похоже, курить она не собиралась, просто забавлялась. Это напоминало, как Джинши любит крутить кисть для письма. 
— Что конкретно ты хочешь, чтобы Суй сделала? 
На вопрос А-Дуо Маомао достала небольшой деревянный ящик. Открыв крышку, она показала лист бумаги, а рядом были положены уголь для защиты от влаги и средство от насекомых. 
— Это что? 
— Вы слышали о лекарстве под названием «мафейсан»? 
— Однажды краем уха слышала... Это средство, которое вводит в сон и облегчает боль, но больше похоже на сказку, не так ли? — осторожно подбирая слова, ответила Суйрей, читая восстановленный документ. 
— Что бы вы сделали, если бы это лекарство существовало? 
— Ничего.
— Даже если в нём содержится дурман? 
— Здесь это указано. Однако это не лекарство, а яд, верно? Для чего вы собираетесь его использовать? 
Маомао и Суйрей беседовали, в то время как А-Дуо наблюдала со стороны, а Чуэ едва сдерживалась, чтобы не вставить свои комментарии. 
— Для проведения хирургической операции, — ответила Маомао. 
Суйрей с пониманием кивнула. 
— Значит, вы собираетесь остановить сердце, чтобы избавить пациента от боли? 
Суйрей вспомнила о лекарстве для «воскрешения», которое она когда-то создала. 
— До такой степени — нет. Можно ли ограничиться просто потерей сознания? 
— Лучше отказаться от этой затеи, — холодно ответила Суйрей. — Дурман — сильнейший яд. Я понимаю ваше стремление избавить пациента от боли. Однако тот факт, что вы пришли за советом к преступнице вроде меня, говорит о том, что ситуация действительно критическая. На ком вы собираетесь использовать этот препарат? 
Суйрей говорила резко и проницательно. 
— Это можно назвать лишь важной персоной, — уклончиво ответила Маомао. 
Прямо сказать она не могла. Однако А-Дуо всё поняла без слов. 
— Хо-хо, неужели его болезнь снова вернулась? 
«Какая небрежность!»
Для А-Дуо «он» явно означал императора. 
«Интересно, как лучше ответить?»
Маомао бросила взгляд на Чуэ. Та только улыбалась, не собираясь останавливать разговор, поэтому Маомао решила продолжить. 
— Я не знаю, о ком вы говорите, но каково было состояние больного в то время? — осторожно спросила Маомао, избегая упоминания имени. 
— Ну, насколько я помню, он долгое время чувствовал себя плохо. Врачи могли бы рассказать точнее, у них наверняка остались записи. Что касается меня, то я могу только вспомнить, как он ссорился с бабушкой. 
А-Дуо явно хорошо помнила те события. 
— Хм, бабушка. Настолько сильная личность, что я, пожалуй, назову её «императрицей». 
«Ну и прямолинейность»
, — подумала Маомао. 
Чуэ, поджав губы, сложила руки в круг, подавая знак, что всё в порядке. 
— С 
«императрицей»
, говорите? 
— Да, так будет проще понять. Хочешь послушать? О пожилой женщине, которая, перешагнув за восемьдесят, всё ещё не собиралась покидать политическую сцену, и о «наследнике трона» в разгар подросткового бунта. Их конфликты доходили до меня, и каждый раз мне приходилось выслушивать жалобы. В итоге он действительно начал выглядеть всё хуже. 
«И просто так говорит «наследник трона»!»
Чуэ сложила руки крест-накрест, подавая знак остановиться:
— Госпожа А-Дуо, так нельзя! Надо же аккуратно выражаться, а то госпоже Чуэ потом придётся выкручиваться с отчётом. 
— Да ладно тебе. Здесь же больше никого нет. Пусть Чуэ хорошо постарается всё скрыть. 
— Ну уж, госпоже Чуэ теперь придётся задержаться с работой, знаете ли. 
— Прости-прости. 
А-Дуо положила курительную трубку и поднесла чашку с чаем к губам. 
— Из-за чего были эти ссоры? 
— Не знаю, могу ли я сказать тебе... Ну что ж, дело в том, что у императрицы в последние годы жизни, кажется, начали проявляться признаки старческого слабоумия. 
Маомао и Суйрей вздрогнули, услышав это. Только Чуэ спокойно потянулась к сладостям. 
— В таком случае, как же она управляла страной? 
Маомао всерьёз задумалась, возможно ли это. 
— Нет, она не забывала абсолютно всё. Это было что-то вроде редких опасных промахов. Но... 
— Но случилось что-то серьёзное, верно? 
— Да. Думаю, тебе это многое объяснит: вспомни про события в И-сей восемнадцать лет назад. 
— … 
«О нет, опять эта история!»
Маомао сразу вспомнился тот хаос, который она и другие пытались уладить год назад. 
— Тогда, кажется, пришли документы о мятеже клана И. На них почему-то стояла печать прежнего императора. Именно из-за этого Ян…. Нет, нынешний император понял, что с императрицей что-то не так. 
«Это же страшно до ужаса!»
Даже если ты родственник, это не значит, что постоянно видишься с этим человеком. А уж кто осмелится указывать на ошибки тому, кто занимает высший пост в государстве? Даже если были какие-то тревожные признаки, их нельзя было просто так взять и озвучить. 
Будучи наследником престола, ему приходилось работать в условиях, где его бабушка удерживала реальную власть, а отец был лишь её марионеткой. Такое давление было просто невыносимым. 
— Но ведь однажды симптомы исчезли, так ведь? 
— Да. Сложно сказать, хорошо это или плохо, но сначала умерла императрица, а потом и прежний император. 
— То есть причина его стресса исчезла? 
— Во многом так и было. Хотя из-за коронации и прочих мероприятий работы было много, процесс передачи обязанностей оказался легче, чем ожидалось. К тому же в период траура он смог уделить время лечению. 
— Можно спрошу: какова причина смерти императрицы? 
— Не волнуйся, не покушение. Судя по возрасту, она умерла от старости. 
— Ясно. 
Императрица была действительно старой, а прежний император к тому времени перешагнул за шестьдесят. Хочется верить, что они умерли естественной смертью. 
— Если болезнь снова проявилась, значит, у него вновь появилась причина для беспокойства. 
— Причина для беспокойства… 
«Что это может быть на этот раз?»
Маомао вспомнила не только о императрице, но и о других членах семьи императора. Среди них есть один человек — тот, кто носит титул младшего брата императора, и провёл целый год вдали от столицы, занимаясь борьбой с нашествием саранчи. 
«Император, зная, что это его родной сын, наверняка не находит себе места».
К тому же, это ещё и сын А-Дуо. 
«Интересно, знает ли госпожа А-Дуо об этом?»
О том, что её дорогой сын поставил себе клеймо на животе. Это, вероятно, одна из главных причин огромного психологического давления на императора. Суйрей глубоко выдохнула. 
— Тем более, я не думаю, что мои знания могут быть полезны. 
Она ещё раз отказывает. 
— Но ведь ты сказала, что будешь слушать мои приказы, не так ли? 
— Госпожа А-Дуо, я не могу отравить столь высокопоставленную особу. Тем более, всё, что я делаю, это лишь яды, которые лишь называют зельями воскрешения. 
— Это не яд. Если использовать правильно, это лекарство. 
— А если найдутся те, кто захочет погубить госпожу А-Дуо? Что тогда? 
В словах Суйрей есть смысл, и не только один. В резиденции А-Дуо полно вещей, которые могут оказаться крайне подозрительными в случае проверки. Её положение само по себе шаткое: хотя она уже не является супругой, её по-прежнему держат вне дворца в необычных условиях. 
«Некоторые придворные вполне могут считать её политическим врагом».
Маомао думала, как можно было бы убедить Суйрей. 
«Должен же быть какой-то способ…»
И тут Маомао вспомнила одно имя. 
— Тайран. 
Для Маомао необычно запоминать имена других людей, но это имя она вспомнила. Может, она слышала его недавно? Или же запомнила из рассказов Суйрей? 
— Тайран… 
Лицо Суйрей, и без того мрачное, стало ещё темнее. 
— Да. Это дворцовый лекарь. Три года назад из-за вас он был понижен в должности. Говорят, он был очень талантливым врачом. 
Суйрей отвела взгляд. 
— Особенно он был силён в составлении формул для обезболивающих, насколько я слышала. Возможно, Суйрей приблизилась к нему, чтобы перенять его знания? 
— … 
Суйрей молчала. А-Дуо и Чуэ тоже молча наблюдают за ней. 
— Он искал вас. Даже спросил меня, не знаю ли я, что с вами стало. 
— Наверное, он хочет убить меня. 
— Нет. Скорее, он выглядел так, будто беспокоится за вас.
По крайней мере Маомао не показалось, что Тайран испытывает к Суйрей какие-то убийственные намерения. 
— После понижения в должности он стал как выжатый лимон. Даже провалился на экзамене, который должен был сдать. 
— Вы хотите, чтобы я извинилась перед ним? 
— Нет. Я ни за что не скажу ему о вас. 
— Если расскажете, госпожа Чуэ будет в затруднении, — проговорила Чуэ, приняв позу, которую она считала милой. — Придётся уничтожить все улики! — добавила она с ехидной улыбкой. 
— Я не скажу! Я ничего не скажу! Так что хватит говорить такие вещи! — Маомао отчаянно убеждала Чуэ прекратить. 
— Я виновата перед Тайраном, — признала Суйрей. — Но больше всего я уважала его знания. 
«Уважала, значит». 
Маомао подумала, что даже Суйрей способна на редкие моменты честности. 
— Разве нельзя передать ваши знания Тайрану? — предложила Маомао. 
— Не уверена, что это принесёт пользу, — Суйрей выглядела колеблющейся. 
— Возможно. Но вы, вероятно, провели больше экспериментов с дурманом, чем кто-либо другой. 
Маомао знала, что Суйрей пожертвовала множеством мышей ради своих экспериментов. Более того, она использовала лекарство и на себе, о чём свидетельствовали её дрожащие руки. 
— Чем больше у нас примеров, тем лучше. Если вы просто предоставите записи своих экспериментов, это поможет снизить риски будущих исследований. 
Маомао пристально посмотрела на Суйрей, словно собираясь не дать ей шанса отказаться. 
— Прямо сейчас его не будут применять к главе государства. Пациенты, которым может понадобиться мафейсан, есть и среди других больных. Как насчёт того, чтобы помочь таким людям? 
Вместе с текущими экспериментами можно будет проверить, подходит ли средство для операций. Конечно, есть опасности, но это лучше, чем оставить пациентов без какого-либо лечения из-за боли. 
«Император и жизнь простолюдинов».
Маомао чувствовала противоречие, но старалась не показывать этого. 
Суйрей тяжело выдохнула, словно сдаваясь. 
— Ты согласна? — уточнила А-Дуо. 
— Поняла... Подождите немного, — ответила Суйрей с усталым видом. 
Услышав её согласие, Маомао крепко сжала кулаки. 
— А госпожа Чуэ сказала младшему брату: «Домашняя утка вкуснее всего, когда её едят молодой». 
— Это правда. Молодые утки самые вкусные, — поддержала Чуэ А-Дуо. 
Пока ждали Суйрей, А-Дуо, Маомао и Чуэ болтали. Чуэ развлекала их фокусами и семейными историями, что весьма кстати. У Маомао же для разговоров были лишь анекдоты из цветочного квартала, которые редко находили отклик во дворце, да и в обычной беседе она боялась сказать лишнего. 
— Однако наша домашняя утка оказалась хитрой, — сказала Чуэ. — Она заручилась поддержкой детей, и теперь…
— Я вернулась, — сказала Суйрей, держа в руках стопку бумаг. 
— Здесь собраны материалы, которые я смогла вспомнить. Все прежние записи сгорели, поэтому это только то, что осталось в моей памяти. Возможно, что-то упущено, прошу понять. 
Суйрей передала Маомао свои записи. В них был список ядовитых растений, среди которых выделялся дурман. 
— Просто какой-то сборник смертельно опасных ядов. 
— Да, ведь это лекарство, дарующее смерть, — ответила Суйрей. 
— Боли действительно не чувствуешь. 
— А вот когда просыпаешься, будет больно. — Голос самой Суйрей звучал отстранённо, но все записи выполнены с предельной точностью. — Кроме того, я включила сюда знания из Шаоха. Правда, они пока не проверены. 
Шаох — это соседнее государство Ли. В этом же дворце скрывается бывшая жрица из Шаоха. 
— Если просто устранить боль, может быть, есть и другие подходящие средства? — Суйрей добавила примеры в список. 
— Этот точно не подойдёт, — сказала Маомао, указав на слово «конопля». 
— Почему? 
— Сначала она хорошо действует, но вызывает зависимость. А если использовать регулярно, эффект слабеет. 
— Обычно её принимают с крепким алкоголем. К тому же для первого раза её эффекта должно хватить. 
— Алкоголь — сомнительное решение, — возразила Маомао. 
— Верно. Он снимет боль, но усилит кровообращение. 
Опьянение действительно притупляет боль, но идеального обезболивающего просто не существует. Остаётся лишь искать наиболее подходящее средство с минимальными побочными эффектами. 
— А как насчёт иглоукалывания? — предложила Суйрей. 
— Это уже рассматривается. Но зависит от особенностей организма, подействует или нет. 
— Одного иглоукалывания недостаточно. 
— Конечно, с одним этим живот не разрежешь. А если просто усыпить пациента? 
— Усыпить императора — это будет расценено как неуважение, за которое могут отрубить голову. 
— Объяснить, попросить потерпеть. 
— Если он начнёт корчиться от боли, это страшно. 
— Постараться удержать. 
— Даже если удастся, окружение этого не допустит. 
— С императорами одни проблемы. 
— Согласна. 
К концу разговора Маомао и Суйрей окончательно устали и заговорили бессвязно. 
— Вот уж не думала, что у Суй есть столько тем для разговора, — сказала А-Дуо, потягивая чай и с удовольствием наблюдая за беседой. 
— Госпожа А-Дуо, так ведь это… любители одного дела всегда находят общий язык, — проговорила Чуэ, не переставая уплетать сладости. 
— Думаю, всё, что мы обсуждаем, другие медики уже тоже пробовали, — сказала Суйрей, перебирая записи. — Наверняка они экспериментировали не раз. 
— Это правда, — кивнула Маомао. 
В медицине нет коротких путей. Всё решают количество случаев и частота проб. 
— Лекарства — это непросто. Если уменьшить дозу наполовину, это не значит, что эффект продлится половину времени, — заметила Суйрей. 
— Да, промежуточные дозы вообще могут не подействовать, — подтвердила Маомао, сама неоднократно занимавшаяся экспериментами с дозировкой. 
— Можно я скажу своё личное мнение? — спросила Суйрей, отпивая чай. Видимо, от долгого разговора у неё пересохло в горле. 
— Конечно. 
— Я не знаю, какой человек император. Но разве он из тех, кто откажется от операции из-за страха боли? Если метод лечения будет надёжным, не думаю, что анестезия окажется столь важной. Куда важнее подготовка до операции и восстановление после неё. 
— Что вы имеете в виду под подготовкой до операции? 
Про важность послеоперационного периода Маомао понимала. Смертность от заражений после вскрытия брюшной полости была высока. 
— Готов ли император сам согласиться на операцию? И позволит ли окружение ему на неё пойти? 
— …Это выходит за рамки нашей работы, — тихо сказала Маомао. 
Этим должны заниматься Джинши и высокопоставленные чиновники. 
— Верно. Поэтому я пришлю вам всё, что узнаю о препаратах для анестезии. А вы лучше займитесь исследованием лекарств для восстановления после операции. Это будет эффективнее. 
— Поняла, — кивнула Маомао и убрала записи в карман. 
— Если по этим записям Тайран догадается обо мне, что тогда? — спросила Суйрей. 
Не только содержание записей, но и почерк могли навести Тайрана на мысли. 
— Я скажу, что нашла их среди ваших вещей, оставшихся в комнате. 
— Благодарю, — вздохнула Суйрей. 
Её уважение к Тайрану, видимо, было искренним. Именно поэтому она не хотела, чтобы он вновь оказался вовлечён в её жизнь. 
— Ну что ж! — Маомао хлопнула себя по щекам. 
«Что можно сделать — сделаю. Что не могу — передам другим».
Она не стремилась сделать всё сама. Если бы у неё были способности для этого, может, она и стала бы высокомерной. Но пока Маомао лишь понимала, что её возможностей недостаточно.